И вновь мы встречаемся с героем повести Мы не хотели умирать: незабываемые 380 дней Н.Ф. Петрова.

И вновь мы встречаемся с героем повести «Мы не хотели умирать: незабываемые 380 дней» Н.Ф. Петрова.

...Простояв дня три на этом участке фронта, нас перебросили на соседний участок обороны – Пискарёвская высота, правее деревни Карбусель. Моему расчету и еще трем расчетам ПТР приказали с километр от переднего края защищать от танков штаб полка, расположенный в землянках по берегу небольшого озера. При обороне полка, я вновь встретился с земляками из Удмуртии Макаровым Женей и Мишей Александровым. На этом участке фронта до нас был бой с танками, виднелись подбитые танки наши и немецкие. Особенно меня заинтересовал один фашистский танк и перед танком в метрах пяти 76-мм разбитое орудие. Неподалеку от танка было набито много немецкой пехоты. У одного блиндажа лежало шестеро здоровенных немцев и среди них женщина в одной нижней рубашке, почему – не известно. Везде валялись раскиданные гранаты и дымовые шашки, винтовки и автоматы.

Обойдя все место боя, я предложил сделать новый блиндаж, прочнее, чем немецкий, тем более, поблизости был лес. Мы вырыли землю, натаскали бревна на накаты и сделали замечательный блиндаж. Сверху натаскали гусениц от подбитых танков. Вырыли траншеи, оборудовали огневые точки, и посменно дежурили.

Стояла теплая погода, май 1943 года. Нам пришлось впервые пришивать выданные погоны. Сколько трудов было положено на пришивку погон, пришил неправильно, отрываешь, снова пришиваешь. И сразу, какой-то вид у солдата и у офицера получается другой. 1 мая я вступил в ВЛКСМ и за участие в боях с 18 по 21 марта был представлен к награждению, но так не получил награду – медаль «За отвагу» – видимо документы затерялись.

Так пришлось нам целый май стоять, дожидаясь немецкого наступления с танками. Фашисты часто вели обстрел по Пушкинской высоте и дороге, идущей в тыл. И вот как-то вызывает меня начальник штаба по назначению и дает приказ срочно доставить донесение в штаб дивизии. Взяв пакет, я пошел по фронтовой дороге, которая шла на передний край. Погода стояла хорошая, ясная. По всей высоте Пушкинской виднелись воронки из-под мин и снарядов, разбитые ящики, снаряды не взорвавшиеся, стабилизаторы от бомб и куски изогнутого металла, дополнительные заряды и метан-порох в кошелечках кольцеообразных, ленточный порох, гранаты разных сортов немецких и наших.

Идя по дороге, я не обращал внимания на небо, но тут позади меня послышались взрывы бомб. Летел немецкий самолет и бомбил дорогу, по которой шла автомашина и две повозки. Кроме того, что бомбил, еще бил очередями из пулемета. Мне пришлось бежать. Добежав до второй линии обороны, я свернул в первый попавшийся блиндаж от дороги.

Когда самолет сравнялся со второй линией обороны, по нему начали бить из ПТРа и пулемета ДШКа. Самолет развернулся и улетел в обратную сторону. Доставив пакет в штаб дивизии, я пошел обратно. Проходя мимо небольшого лесочка, я не заметил, стоявших там «Катюш». Когда я сравнялся с ними, они дали по залпу, начали вылетать снаряды один за другим, и я так напугался, что не знал, что делать. Немцы, заметив дым, начали бить тяжелыми минометными батареями, но «Катюши» уехали, зато мне плохая выпала доля. Я при обстреле бросился в воронку старую и прижавшись к земле ждал, когда прекратится обстрел, а в воронке кто-то из солдат справился, вернее пос…л. И я вывозился в г…е, пришлось потом долго мыться, чтобы не пахло обмундирование. До сих пор этот случай не забывается...